Автобиография: рассуждения философов
Если сперва как правило только авторы брались рассуждать о сути автобиографии, о ее назначении, смысле и свойствах, то по второй половине XX века этим вплотную занялись «люди со стороны» — философы историки и литературоведы. Интерес к биографии вообще и к автобиографии в частности заметно вырос, а их спектр расширился.
Пристального внимания исследователей автобиографий удостоились главным образом, такие категории как «историчность», «образ» «повествование» и «истинность», которые, будучи увязываемыми друг с другом, образуют «призму», сквозь которую исследователи сочли наиболее удобным рассматривать данный жанр.
Если автобиография — это история, то зачем?
Согласно философским размышлениям Ясперса, история является конституирующим элементом самоиндивидуализации личности. По его мнению, «незавершенность человека и его историчность — одно и то же… В истории мы видим себя носителями свободы, серьезного решения и серьезного решения и независимости от всего мира» [53].
Рикер полагал повествование конституирующим элементом исторического знания и концептуализации обретенного опыта и определял автобиографическое письмо как процесс самоиндивидуализации» личности, осознания ею своей «своеобычности». То есть, когда рука человека хватается за перо и с его помощью начинает отображать на чистом листе бумаги личную историю (историю жизни), его мозг начинает трудиться над тем, как наиболее точно понять и назвать человека и происходящие с ним события — и желательно таким образом, чтобы этот человек отличался от других. (Правда, в наше время все больше людей используют компьютер, что привносит свои особенности в процесс, но об этом поговорим как-нибудь позже).
Я для Другого
Философы обращают наше внимание и на то обстоятельство, что трудясь над своей автобиографией, человек, зачастую не отдавая себе отчета, излагает материал некоему читателю, выступающему в роли наблюдателя, ценителя, критика, собеседника. Жизнеописание диалогично, а потому подразумевает определенные ожидания в отношении содержания истории, предлагаемой вниманию Другого. Понравится ли ему моя история? Как он отреагирует? Сочтет ли ее достойной внимания? Сочтет ли ее правдивой? Благодаря такого рода ожиданиям (кстати, они есть и у читателя), автор при изложении своей истории начинает строить субъективность более высокого уровня.
Рассказ о себе — изменение своей жизни
В частности, для Рикера описание личной жизненной истории — это претворяющее действие, осуществляемое посредством адресованного Другому сомнения. Рассказ — это ожидание совпадения смысла истории и смысла сознания ее автора; это поток событий, сквозь который проходит рассказчик, обретая смысл посредством действия слова. Слово, «в отличие от чистого созерцания, не находится вне человеческой ситуации; оно действует в мире, оно что-то производит в мире, или, скорее, говорящий человек создает что-то и вместе с тем создает себя, но делает это иным способом, нежели с помощью труда. Тот, кто говорит, говорит о себе самом, решает о себе; он также выносит суждение о себе, которое проясняет его и не позволяет говорить о нем, полагаясь на первое впечатление… Но за этим воздействием на другого и на собственное «я» — за словом, которое оказывает влияние, за словом, которое я, принимая решение, адресую себе, — надо суметь увидеть еще более скрытую деятельность слова: воздействие самого знака на смысл, работу смысла, приведенного в движение словом… Человек, говоря, полагает смысл».
И, что не менее важно, определяемый таким образом смысл сам собой побуждает человека действовать — зачастую иначе, чем он действовал прежде.
Ирония против серьезности
Особенно мне нравится выстраиваемая Рикером линия «сомнение — ирония — изменение», которую он противопоставляет рационализируемому самосохранению и отказу от получения обратной связи: «уверенность — серьезность — консервация». Рикер убежден, что «слово, которое хочет говорить, которое стремится понимать и надеется быть понятым, уже тем самым есть слово сомневающееся, слово выбирающее, слово поэтическое. … Ведя внутренний диалог и оспаривая себя самого, человек формирует себя как человека иронии. «Слово — это критика, и оно делает критичной любую позицию. Так, по мнению Рикера, начинается разрушение «наивности» (которое, на мой взгляд, является аналогом «невинности», к которой столь скептично относятся экзистенциалисты и некоторые другие люди).
Предшествующие тексты:
XX век начинается: мода на автобиографии
Описание ЛЖИ — становление автобиографического жанра
(Продолжение следует)
Литература, Нюансы ЛЖИ, Самодостаточность, Творчество, Человек и люди